05 Апреля 2021 | 16:41

Ирина Чублукова, SANTO: как пандемия коронавируса подогрела интерес к инвестициям в фармацевтику

Почему казахстанские фармацевты присматриваются к рынку Узбекистана и даже Евросоюза, лекарства от каких болезней ищут ученые, а также как транспортировать вакцину от коронавируса. Об этом AdIndex Asia поговорил с Ириной Чублуковой, директором по продвижению специализированных препаратов и доступу продуктов на рынок компании SANTO.

image

Крупнейший казахстанский завод по производству лекарств находится на юге, в Шымкенте. Его история насчитывает более 135 лет. Начиналось все с производства «сантонина» – антипаразитного средства из полыни-эндемика с уникальными целебными свойствами. Название первого препарата впоследствии легло в основу международной торговой марки SANTO.  

На территории завода до сих пор сохраняются старые корпуса – сейчас это часть истории, которая была неизвестна рядовым потребителям. Здесь долгое время был секретный, стратегический объект – единственный производитель морфина и других сильнодействующих фармацевтических субстанций в Советском Союзе.

Второе дыхание компании SANTO началось в 2011 году с приходом польских инвесторов.  Международная фармацевтическая Группа Polpharma инвестировала более $108 млн в современное производство. Сейчас портфель компании SANTO представлен более 250 торговыми наименованиями лекарственных средств.

Ирина, сейчас завершается непростой пандемийный год. Как фармацевтическая отрасль пережила эту ситуацию с COVID-19? Весной даже парацетамол буквально сметали с полок.

Для нас это боевой год и мы до сих пор находимся в состоянии фронтовой активности. Конечно, на передовой работают медики – врачи, медсестры, непосредственно помогающие пациентам, а также фармацевты в аптеках. А мы – фронт в тылу. Весной мы работали практически в военных условиях. Мы в сжатые сроки перестроили производство. Нам пришлось выстроить систему поставок сырья в экстренных условиях, когда границы закрылись. Никто никогда, и мы в том числе, не работал в условиях прямой угрозы здоровью для сотрудников. Приходилось решать задачи по безопасности труда, работая в три смены.  Все это очень важные уроки.  И они показали, что Казахстан может и должен быть готов к управлению ситуацией во время пандемий в критических условиях. В независимости от глобализации, гарантий обеспечения необходимыми лекарственными средствами и медицинскими изделиями от внешних поставщиков.

Сейчас, в зимние месяцы, есть риски, что вторая волна коронавируса пойдет по менее оптимистичному сценарию, и мы тоже должны быть к этому готовы.

ХВАТИТ ЛИ НАМ ХОЛОДИЛЬНИКОВ


Вопрос «на злобу дня». Сейчас много обсуждают транспортировку вакцин от коронавируса, которые нужно перевозить в холодильниках. Вы привозите в Казахстан сырье – биосимиляры - в специальных контейнерах. На личном опыте знакомы с фармацевтической логистикой в холодовой цепи. Как вы думаете, с перевозкой вакцины будут сложности?

Логистика по холодовой цепи в стране есть, и она отработана. Холодовая цепь в Казахстане используется для транспортировки биотехнологических, иммунобилогических средств и средств молекулярной диагностики. Обычно биотехнологические, иммунобиологические средства, включая вакцины, транспортируются при температуре от +2 +8С. Холодильник или контейнер оснащен специальными датчиками температуры. Многие наборы для молекулярной диагностики, включая те же ПЦР тесты для определения коронавируса, применяемые в лабораториях, транспортируются при температуре -20С. Для вакцин, которые требуют условий транспортировки при таких температурах логистическая цепочка поставок имеется.  Медицинские организации оснащены холодильниками. Но если мы говорим про температуру -70С – это экстремальные условия транспортировки. Такой развитой холодовой цепи для покрытия потребностей страны, конечно же, нет. Думаю, что вакцины от коронавируса, которые будут выводиться на рынок Казахстана, будут более стабильными, не требующими экстремальных условий транспортировки и хранения. Вначале фармацевтическая компания-разработчик ставит задачу разработать максимально эффективную вакцину. Дальше их поэтапно стабилизируют для хранения при более приемлемых температурах, но с сохранением характеристик эффективности.


Говорят, что во многих странах мира пандемия вызвала приток инвестиций в фармацевтику. Как с этим обстоят дела в Казахстане?

Надо отдать должное – еще более 10 лет назад, первым президентом Казахстана был задан курс на развитие в стране отечественной фармацевтики. Благодаря этому 2020 год Казахстан встретил во всеоружии. Мы не можем сказать, что прямо сейчас в отрасль пришли дополнительные деньги. В Казахстане в этом году разработана «Дорожная карта развития фармотрасли». Это официальный документ, который осенью приняли в правительстве. Миссия дорожной карты – обеспечить национальную лекарственную безопасность. В документе прописаны условия, которые делают инвестиции в фармотрасль еще более привлекательными. В будущем, от трех до пяти лет дополнительные инвестиции в фарму однозначно придут. И конечно, на нашем рынке и рынках соседних стран еще более обострится конкуренция. Любой инвестор, делая бизнес-кейс, просчитывает возвратность средств. Для фармацевтической отрасли очень важен масштаб потребления (economy of scale), масштаб рынка на который ориентируется компания. Здесь Казахстану сложнее конкурировать с соседом Россией. Но дополнительные инструменты государства для поддержки инвесторов, а также доступ на рынки стран ЕАЭС и Центральной Азии – хорошие аргументы для инвестиций в Казахстан.

РЕКЛАМА ЛЕКАРСТВ – ПРАВИЛА, КОТОРЫЕ НЕЛЬЗЯ НАРУШАТЬ

Какова ваша доля рынка?

В Казахстане и Кыргызстане мы – лидеры рынка, компания №1 по обороту. Пример – коронавирус. Пациентов здесь и сейчас лечат по протоколу диагностики и лечения коронавирусной инфекции лекарственными средствами, большую часть из которых, в государственной системе здравоохранения, в условиях стационара, поставляем мы. Это антиинфекционные препараты, сердечно-сосудистые, препараты для лечения критических состояний, витамины, антикоагулянты.

В Казахстане, если посмотреть на долю рынка, мы основной поставщик. Более половины всех упаковок лекарственных средств в системе государственного здравоохранения поставляет SANTO. Это в количественном отношении. А вот в денежном отношении мы занимаем чуть больше трети этого рынка. 67% рынка – наша доля в упаковках и 37% – наша доля в деньгах. Понимаете, о чем это говорит? Мы поставляем основные препараты, относящиеся к так называемым жизненно важным по критериям ВОЗ, которые доступны по цене. Средняя стоимость одной упаковки препаратов SANTO ниже средней цены упаковки лекарственных средств (импортных и отечественных), закупаемых в системе ГОБМП и ОСМС. Это и есть основа национальной лекарственной безопасности.  

Расскажите про рекламу. Мы все перешли на онлайн-потребление. Но при этом рекламировать лекарственные средства запрещено. Как вы продвигаете бренд, препараты?

Запрещена реклама рецептурных препаратов, безрецептурные рекламируются. Мы используем медийные компании, телевидение, радио, очень активно используем digital-каналы. Но к такой рекламе предъявляются жесткие регуляторные требования.  Например, реклама не должна побуждать к самолечению без консультации специалиста, вводить в заблуждение в отношении свойств препаратов. Каждый макет нашей рекламы, сначала проходит экспертное одобрение, разрешение в Национальном центре экспертизы лекарственных средств.

Есть определенные правила, которые нельзя нарушать. Например, всегда есть дисклеймер с отсылкой за консультацией врача. Пример: в инструкции к безрецептурным жаропонижающим средствам, где пишут «если жар, симптомы не проходят в течение такого-то короткого времени, обязательно обратитесь к специалисту». 

Рецептурные препараты рекламировать запрещено.  Возможно только этическое продвижение в среде специалистов здравоохранения. Это тоже зарегулированная область. Есть нормативно-правовой акт, введенный Минздравом, в котором описаны правила, по которым представители фармацевтических компаний могут взаимодействовать с медиками и фармацевтами. Все только в контексте профессиональной деятельности и без пациентов, например, на специализированных конференциях.

Конечно, никто не может запретить пациентам читать и изучать. Важно, что сейчас в открытом доступе есть протоколы для лечения того же коронавируса. Это не значит, что люди должны лечиться сами, но такая открытость помогает развитию доверия между пациентами и системой здравоохранения. Люди должны иметь доступ к официальной информации.

Потребитель сейчас заболел и вместо того, чтобы пойти к врачу, гуглит симптомы. Все равно мы все сидим в интернете – так почему бы врачам не разрешить консультировать онлайн?

Телемедицина – горячий топик для дискуссий во многих странах.  Но для ее развития нужна регуляторная база, которая сейчас только разрабатывается. Любая консультация пациента врачом должна быть отрегулирована, а у нас пока нет полноценной правовой основы. 

НОВЫЕ РЫНКИ И ЕВРОПЕЙСКИЕ АМБИЦИИ

Вы тоже осваиваете новые рынки. Какие страны считаются потенциально перспективными?

Мы экспортируем лекарственные препараты на рынки 6 стран – Россия, Кыргызстан, Монголия, Узбекистан, Туркменистан, Таджикистан и обеспечиваем потребности внутреннего рынка. В Казахстане и Кыргызстане препараты SANTO – лидеры, в других странах доля не такая большая, но мы ее наращиваем. К примеру, ситуация с COVID-19 в России показала, что у нас есть возможности для дополнительных поставок сердечно-сосудистых средств и антикоагулянтов. Есть планы начать поставки в страны Европы. Наш уровень производства, и дополнительные инвестиции в лаборатории, включая R&D, позволят быть конкурентоспособными.

В начале 2021 года мы открываем офис в Узбекистане и наша команда начнет работать там. Это очень привлекательный рынок с большой плотностью населения.  Узбекскому рынку будет предложен тот же портфель, которым успешно лечат казахстанских пациентов.  Это жизненно важные и современные лекарственные средства, рецептурные препараты – антибиотики, сердечно-сосудистые, антиинфекционные. Безрецептурные – от кашля, от простуды.

Ведутся ли в Казахстане разработки новых препаратов? 

К концу года мы зарегистрируем 12 новых позиций лекарственных средств, на следующий год планов еще больше. В первую очередь работаем над кардиопрепаратами. Да, лечение острых состояний важно, но благополучие и здоровье нации зависит от того, как лечатся хронические заболевания, особенно сердечно-сосудистые, диабет, легочные заболевания. Также активно работаем над препаратами используемых в реанимации.

У нас есть собственная R&D-лаборатория в Шымкенте, где ведутся научные исследования и разработки. В лаборатории работают 22 ученых, которые разрабатывают лекарственные средства. Разработки идут совместно с Группой Polpharma, нашим акционером. Их экспертиза нас всегда очень поддерживает. Вначале делается фармацевтическая разработка. Это не синтез новых активных молекул, а создание новых лекарственных форм, изучение их свойств.  Потом мы проводим клинические испытания и подаем на государственную регистрацию.

Государство проводит свою экспертизу качества, эффективности, безопасности. С момента одобрения идеи до выведения на рынок проходит 2-3 года. На этапе планирования определяются рынки, препарат должен проходить регистрацию на рынках тех стран, где мы работаем.

Сейчас много говорится о развитии Евразийского Союза. Что вы думаете о планах по созданию единого фармацевтического рынка – это выполнимо на практике?

Чтобы единый евразийский рынок с едиными стандартами заработал отлаженно, понадобится еще много регуляторных изменений. В Российской Федерации в октябре в системе импорта произошел технический сбой, который повлек за собой резкий дефицит лекарств. Все застряло. Идеальный шторм, когда проблемы с единой маркировкой лекарственных средств совпали с пандемией коронавируса. Такие глобальные инициативы, изменяющие рынок, не должны вводиться с жестким дедлайном и оказывать давление на всех участников цепи поставок. Это хороший урок и для Казахстана в том числе. Мы – участники пилотного проекта по единой маркировке в РК и уже поставляем маркированную продукцию в Россию.  Пока в процессе пилотного проекта очевидно, что и в Казахстане нужно сделать еще очень много, прежде чем вводить обязательную маркировку.

 

Интервью взяла Ольга Настюкова